— Не думаю.

— Дай ему время. Этот парень и сам не осознает, как собственнически относится к тебе. Люси, да он сгорает от ревности! Как ты думаешь, почему он усадил тебя рядом?

Люси не могла согласиться с Джошем, но и отрицать тот факт, что Джош не только прекрасно разбирался в людях, но и тонко чувствовал их, тоже не могла. И что самое главное, Джеймс никогда не вел себя по отношению к ней подобным образом, не искал ее общества, если это не было связано с работой. Вне работы его вполне устраивали Баффи и ей подобные.

До сегодняшнего вечера.

И все равно, искать ее общества на людях и наедине — большая разница. Джош, может быть, и прав в том, что спровоцировал в Джеймсе дух соперничества, но это вовсе не означает, что она стала вмиг желанна для него. Во всяком случае, не так, как бы ей хотелось. Сейчас Джеймс походил больше на собаку на сене. Люси вроде как и не нужна ему, но мысль о том, что она принадлежит другому, нервирует.

Кроме того, в каких безумных обличьях она видится ему после шуточек Джоша? И выиграет ли она что-нибудь от этого представления? Люси хотела быть желанной сама по себе, а не из-за извращенного чувства соперничества.

— Я — это я, и я не собираюсь притворяться кем-то другим, — прошипела она Джошу на ухо.

— Ты и не должна, — немедленно согласился Джош. — У тебя и так все получится.

— Что получится? — с подозрением спросила Люси.

— Замучить парня до смерти. — Джош явно наслаждался происходящим. — Да он уже поджаривается на медленном огне, Люси, любовь моя. Мне кажется, мы достигли поставленной цели.

Если это так, то она рада.

Пусть поджаривается, как поджаривалась она эти восемь месяцев изо дня в день. Месть, оказывается, очень сладка.

В понедельник утром при вручении Джеймсу Хэнкоку заявления об увольнении утешением ей будет служить то, что последнее слово осталось за ней. Он останется с ощущением, будто что-то упустил, не разглядел вовремя.